«Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины»

В рeзультaтe фильм фaктичeски клaли нa пoлку. Тaк чтo oщущeниe «бeз кинo» мнe знaкoмo. И у мeня бoльшe нeт сил нa этo. Я знaлa, чтo будeт плoxo, нo всe нa свeтe кoнчaeтся. И oдeсситы мeня нe тaк чaстo видят. «Дa чтo вы!» Нo нeльзя скaзaть, чтo жизнь бeз кинo — этo сo мнoй впeрвыe. Пoслeдний в прямoм смыслe слова: Муратова объявила, что больше снимать не будет. И я знаю почему. Говорят: «Ой, вы к нам приехали!» А я здесь живу. Или делали вид, что выпускают каким-то несуществующим тиражом. Три года назад вышел ее последний фильм — «Вечное возвращение». А профессия режиссера очень тяжелая физически. Мне в жизни слава никогда не помогала, хотя приятно. По мелочам — да, случалось: какая-нибудь продавщица будет с тобой любезна, иногда на улицах узнают, здороваются. Я к этому с ужасом, но привыкла. После того как меня дисквалифицировали на «Одесской киностудии», я сняла на «Ленфильме» картину «Познавая белый свет», но ее постигла та же участь, все заканчивалось теми же поправками, той же борьбой за каждый кусочек. Человеку свойственно болеть, стареть, умирать… Никуда не денешься. Меня увольняли со студии и прочие гадости делали. Но я всегда вела замкнутый образ жизни, почти аутичный, несмотря на профессию. — Кино закончилось, но репутация ваша по-прежнему высока.
Но таких, к сожалению, очень мало. И я не верю, что это повлияет на что-то. Зачем трепыхаться, если ничего не изменишь. Вечное, но в конкретных одежках. В данном случае войной. Я не принадлежу к воспевателям Одессы, я просто старалась ее показать — как можно подробней, как можно более похоже. И чтобы что-то было над этим, какое-то парение вечное. Зачем? — Из кино, которое сейчас появляется, вам что-то кажется близким? Одесса сильно повлияла на вас, на ваше кино? Я всегда любила Сокурова, Овчарова, которого как-то забыли сейчас, мне кажется. Раньше нельзя было целоваться на улице, а сейчас можно. Там было такое идеалистическое состояние огромных масс людей, главное в нем было прекрасным, потому что мирным и, я бы сказала, идеалистически поэтическим. Или нет? Встретят тебя на улице: «Вы наш режиссер! Мне трудно говорить об этом. Мы так вас любим! Одесса грязный город, замусоренный, неухоженный. Мне не нравится, что она воюет, но я не знаю, как можно из этого выйти — в тех стандартах, в которых живет человечество: «Надо защищать свою территорию, надо бороться!» Но никакая территория не стоит того, чтобы за нее убивать, даже если эту территорию называют родиной. И он еще к тому же очень талантлив. Что тут еще снимать? В юриспруденции есть два вида убийства: преднамеренное и в состоянии аффекта. — Я приехала сюда после ВГИКа по распределению, так это называлось. Ведь все уже сделано. Раньше пытки были более изощренные, а сейчас менее. Меня это бесит. — Из последнего, что видела, мне очень понравился фильм Слабошпицкого «Племя». Это ведь эмоциональное дело. Вот идут в ногу и поют вместе. Я настолько глубокий пацифист, что все события последние меня очень ранят. Посмотрите фильм Ханеке «Любовь». — Не всегда. А там беспрерывно подметают, отхожие места находятся бог знает где далеко, ничем не пахнет и вообще очень чисто по сравнению с одесскими подъездами. — У вас никогда не было мысли снять антивоенный фильм? Но говорить, что сейчас нужно именно это, а потом будет нужно то — что за чепуха! Меняются только внешние вещи. Говорят, что вы над схваткой. Разве из нее непонятно? Наверно, дело в том, что я не верю в прогресс, вообще. — Нет, я не над схваткой, я принимаю сторону Украины. Когда удается это объединить, сочетать, тогда я собой довольна. Потому что люди одинаковы всегда и везде. Но не стали воинственнее, просто поняли, что может плохо закончиться. Немножко, иногда, где-то, чуть-чуть. А потом, как бывает со всякой революцией, обязательно начинаются гильотины или что-нибудь в таком роде. Многие просто не верят, что мир без войны возможен. Мало пацифистов. Да никакой. Всем советую посмотреть. Ну, можно какие-то размышления на тему войны снимать, почему нет. Но мне это, наверное, не дано. В главном. Сразу возникает вопрос: а почему же они все уезжают, если Одесса такая замечательная? Если говорить обо мне, о моем кино, то я люблю, чтобы было конкретное и одновременно обобщенное. Это всегда слепок с места и времени. — Мне кажется, это так просто, так понятно — не убий. Когда я возвращалась из Ленинграда, где снимала фильм, я ехала в такси и думала: «Одессочка, родненькая, грязненькая!» Вот так я ее люблю. Нет, про всегда. Мне кажется, Лозница именно такой человек, он в это верит. Это как-то изменило жизнь города? Человечество очень любит воевать, оно усматривает в этом героизм, тех, кто не хочет воевать, оно осуждает. Даже война за свою территорию — это все равно ведь убийство. Мне нужно наоборот, чтобы там были какие-то изъяны, незаконченность, чтобы я это доделала, изменила. Я вообще не хочу снимать, а вы говорите, чтоб я сняла антивоенный фильм. А не так, что снимешь антивоенный фильм, и сразу же война прекратится. Все любят свои города, но у одесситов это свойство настолько чрезмерно, настолько преувеличенно, что вызывает раздражение. — Год назад здесь пролилась кровь. Лозница нравится, все его документальные фильмы. Я не понимаю, что такое сейчас. — Почти все ваши фильмы сняты в Одессе. И безвкусный, я бы сказала. — Нет». Про «Астенический синдром» говорили, что это диагноз своему времени, а я считаю, что это диагноз человечеству, всему и всегда. Чем лучше книга, тем меньше мне по ней хочется что-то снять. И стала Одессу анализировать, рассматривать. Оказывается, это захватывает. Кому-то все равно, а кому-то кажется — ну, а как иначе. Но знаменитостей они обожают. — Вы хоть один фильм мой смотрели? Это как с литературой. И все сразу становится обычным, человеческим. Как вы на это отвечаете?

Отправить ответ

avatar
  Subscribe  
Notify of